И это пройдёт.

Туманное воскресенье

Sun, 08 Nov 2009 21:15:12 GMT

Чует моё сердце, что писать в блоге смогу в лучшем случае по выходным. В другие дни то ли сил нету, то ли настроения, в общем, непонятно. Ну да ладно, лучше редко, чем никогда.

А неделя насыщенная, очень даже. Чего стоят одни только люди в масках, пугающие народ мыслью о Страшной_И_Неизлечимой_Болезни_Появившейся_Только_Что. Мнений на этот счёт масса, но почему-то некоторые мои знакомые, которым самим довелось полежать в больнице в период, где-то начиная с лета, говорят одно. Что уже тогда люди умирали от непонятной пневмонии, а при вскрытии оказывалось, что всё это носило чисто вирусный характер, а вирус – как раз очень близок к тому, который вызвал массовую панику сейчас. Да и СМИ стараются вовсю, как обычно. Я не медик, не мне судить, конечно… и однозначно тут не скажешь, что на самом деле стоит за всеобщей истерией, но ясно одно – не так страшен чёрт, как его малюют, и чья-то мохнатая лапа тут явно приложилась. Хотя беречься надо по-любому.

Что ближе к нам: грипп или Великая Отечественная? Явно грипп. К счастью, не умеют живописать наша периодика о нём так, как рассказала о тех событиях эта запись (не забываем включить звук).

Если бы умели, то народ бы однозначно прятался в бункерах.

http://www.youtube.com/watch?v=yRRv4VA_94g

А художница на видео – гениальна. Попробуйте поспорить, только не с профессиональной точки зрения, а со стороны вызываемых эмоций. Меня, усыплённого программированием, эта запись всколыхнула очень сильно. Хоть о войне я имею представление лишь по сухим страницам учебников и художественных книг, которые не оказали на меня и сотой доли того впечатления, произведённого этим творцом.

Мысли разбегаются, как тараканы, застигнутые врасплох ярким светом, да.
А ещё город покрыт туманом. Он заползает всюду, его клочья везде, куда ни посмотришь. Позже напишу несколько строк насчёт того, что он делает со мной.

И ещё хочется настоящей зимы.

Живые люди.

Thu, 29 Oct 2009 21:12:12 GMT

Бледный свет ламп подземного перехода сменяется сыростью темноты наверху. Яркость фонарей кое-где отхватывает куски мрака, и под огнями, кажется, пляшет рой мелких мошек. Мягкий щелчок плеера в наушниках - и мир вокруг начинает звучать. Тихо шумят проезжающие автомобили… да, тихо, почему-то шум скрадывается пеленой мглы, висящей в воздухе. Мимо проходит человек и интересуется, где бы поблизости можно недорого попить кофе. Удивление: последнее время чаще просят на бутылку, или прикурить, а тут… Рад бы помочь, но ближайший кафетерий, в двух шагах отсюда, закрыт. А до другого идти долго, поэтому сожалеющим взором провожаю медленно удаляющийся силуэт.

Смотрю на неё. Она долго присматривается к чему-то в киоске, стоящем рядом, совершенно не чувствуя тяжёлого взгляда, достаёт из сумки небольшой блокнотик и что-то туда записывает. Понимаю, что надо выкинуть из головы назойливо стучащиеся мелодии симфо-метала и вернуться в этот мир. Хм, смешно. Вернуться? Нет, скорее так: заставить хоть малую часть мозга говорить и делать что-то, соответствующее этой реальности. Вот. Так правдивее. Как раз вовремя звонит телефон, отлично! Мелкие проблемы с сетью, серверная часть зависла, да-да, введи строку такую-то… всё. Я снова здесь.

Проходит пара секунд. Теперь начинаю чувствовать тело, потихоньку можно брать контроль над ним в свои руки. « - Привет!» « - Привет…» - растерянные большие глаза. Тут же время замедляет свой бешеный бег и я вижу, как медленно-медленно летит с крыши киоска капля. Может, я что-то не так сказал, не так посмотрел, или в глазах блеснуло зарево костра, горевшего много… как же много лет назад? « - Я тебя где-то видела!» Звонкий голос звучит как будто откуда-то сверху, вытягивая меня из тягучей трясины останавливающегося времени. Ну конечно же, что может быть проще? Всего лишь моя пожизненная маска оказалась похожей на чью-то ещё, ну или действительно я снова где-то «засветился». А я уже успел насторожиться… наивный. «Не так посмотреть» я последнее время могу только на бездушные машины, начинённые кремнием, а людей почему-то не хочется обижать этим взглядом.

Шаг,ещё шаг, и вот уже памятник Победы проплывает мимо. Звезда на его вершине горит ярчайшим пламенем огня, рвущегося из дула пулемёта, разрывающего изнутри горящий танк, поднимающего в воздух крылатые ракеты и тянущегося длинным языком за подбитым самолётом. Пламя перед монументом трепещет, озаряя неровными всполохами каменную площадку и память прохожих.

Что-то тревожит мой разум. Губы сами произносят слова, извлекаемые из памяти, улыбаются, глаза внимательно сканируют всё вокруг - как обычно. Но…что же стучится в двери к моему «я», которое спокойно дремлет в броне внешних получувств? Пока ещё даже не совсем стучится, а дымом заползает в мельчайшие щели, которые нужны для поступления воздуха, а внутри начинает обретать форму…какую?

Фонари горят, горят, и иглами впиваются в измученный мозг. Кто-то курит, кто-то уронил бутылку с громким звуком, кто-то обнимается на скамейке, а кто-то почти спит. Прямо перед глазами падает на землю пожухлый лист, и вдруг появляется ощущение, что звук его падения, тихий шорох, заглушает весь шум проспекта. А почему бы и нет?
Сумасшедшим можно всё.

Шпиль на здании царапает небо. Оно морщится складками туч, но пока что молчит, не начинает капризничать и плакать. Интересно, долго ли продержится?

Пентаграммы в домах на площади смотрят друг на друга, как две сестры, навеки разделённые пропастью улицы. Сами здания - приземистые, тяжёлые, чем-то напоминают неповоротливых слонов… «и во лбу звезда горит», как-то так.

« - А небо вон там - цвета алычи». « - Для алычи оно какое-то тёмное слишком!» « - Ну…тогда алычи ночью» « - Так её же не видно будет.» « - Хорошо, алычи, освещённой лунным светом!» Ох… Дым внутри моего кокона начинает клубиться всё сильнее. А ведь действительно, там, куда устремлён её блестящий взгляд, небо похоже и на алычу - тёмную, переспелую, ту, что во рту просто тает мягкой сладостью… и на чай, что я слышу от неё через пару минут. С молоком чай, он хорошо помогает при одиноком настрое, не хуже, чем кофе…

В лицо начинает дуть колючий ветер. Нет, не холодный, но колючий. Он пытается потушить огонёк просыпающегося сознания, вытолкать наружу дым, но тщетно. Что-то внутри заинтересовалось и не хочет отпускать его, да. Что-то способно меня разбудить? Да? Это точно? Странно, не ожидал.

В переходе кто-то смеётся громко, пьяно, смех отражается от блестящих стен и приобретает какой-то мокрый оттенок. А эти люди - какие-то ватные, ненастоящие. Роботы, набитые биомассой и наделённые в этой жизни способностью мыслить. Да, способностью: стартовые условия одинаковы, а альтернативных концовок много. Хотя, если внимательно посмотреть… ладно, сейчас не об этом.

…Рядом звенит колокольчик: «Некоторые вещи... ведь они много значить могут, хоть в них может и не быть ничего особенного. А бывает так: видишь что-то - и понимаешь: это - моё!» Ох, да вещи тут поживее многих прохожих будут. Стоп. Стооооп. А вот и оно. Живее?

Сознание заворчало и окончательно проснулось. Медленно поднимаю голову, но вместо серой внутренней стороны скорлупы вижу что-то новое. Дымок внутри обрёл форму. Банальную? Нет. Как человеческая фигура может быть банальной? Внутри неё трепещет язычок настоящего, ЖИВОГО, первородного огня. (Ветер угомонился, смирившись с тем, что ему в этот раз не удастся охладить внезапно нагревшийся разум.) А то, что в этом мире называют «будущим» - так вот, вот же оно! Вот этот лучик, идущий из сердца фигурки…куда же? (Смотрю на один момент ей в глаза, и тут же растягиваю этот миг, превращая его в лунную дорожку, по которой вполне можно идти. ) Оборачиваюсь и смотрю туда, куда показывает тонкая светящаяся соломинка. В бесконечность, которая, тем не менее, заканчивается на далёкой звезде. А вокруг неё - целый мир, который ещё предстоит сотворить той, что идёт сейчас рядом. Мир Живого человека.

…Стоящие на остановке никак не могут понять, почему на лице у этого и без того странного парня то появляется, то исчезает странная, давно забытая ими самими улыбка.

Жить всё же хорошо бывает

Thu, 29 Oct 2009 20:53:30 GMT

Уже неделю толкаю всем вокруг пару мыслей. Простых мыслей: тебе плохо до тех пор, пока ты с чем-то не сравниваешь своё состояние. И вообще, не только своё, но и общее. Правда ведь, это банальщина, набившая оскомину? Правда.
Причина - "Метро-2033". Не буду сейчас говорить о достоинствах и недостатках сюжета, стиля и прочего - я не литературный критик. Но хочу сказать только одно: после ТОЙ атмосферы безысходности и ужаса наша жизнь, пусть даже повседневная, кажется настолько проникнутой чем-то неуловимо меняющимся и странным в хорошем смысле, что все проблемы оказываются как бы у подножия какой-то огромной горы, на которой ты стоишь.

Вот так вот немного пафосно, но правдиво.

Эти мысли заставляют снова видеть что-то немного другое в чём-то привычном.
Я об этом скажу записью выше (или ниже)

Реанимация после переезда

Thu, 29 Oct 2009 20:34:40 GMT

Интересно. Почему-то с такой любовью перенастроенный движок своего, личного сайта, за который "всё уплОчено", не вызывает желания создавать в нём заметки о своих каждодневных мыслях. Музыка и рассказы ложатся туда прекрасно. А вот блог - нет. Парадокс? Вряд ли.

Так что сейчас буду пытаться оживить это... не до конца ещё, наверное, мёртвое тело своего ЖЖ. Вопрос в том, надолго ли во мне останется это желание.

Переезд блога

Fri, 14 Aug 2009 12:47:20 GMT

Итак, мой блог уже достаточно давно переехал на standalone-сайт.
Его адрес - http://www.maxsolnc.com
Заходите, буду рад всем.

Добро пожаловать в подсознание!

Mon, 15 Jun 2009 07:33:37 GMT

Давно уже это написал, три недели назад.. странно, что забыл сюда сразу выложить. Особенно учитывая ту реакцию, которая была вызвана этим "рассказом" у читателей ВКонтакте. Ладно...поехали!

То, что вы сейчас прочитаете, нельзя назвать рассказом. Эти несколько страниц не имеют сюжета, а общую мысль уловить чрезвычайно трудно. Здесь я рассказываю про кошмар. Не про сон, а про «подсознательную реальность», которая знает больше , чем сознание, – о нас, о прошлом и будущем. Здесь не будет чудовищ и монстров, от которых можно долго, бесконечно бегать в причудливых мирах. Это описание построено на образах, которых можно испугаться, будучи во сне.

Тут будет множество аллегорий и недосказанностей. Понять, что я хотел сказать здесь, достаточно сложно. Но это и не обязательно: наши внутренние миры отличаются настолько, что свои чувства, а следовательно, и свои мысли я не могу передать через бумагу в полной мере.
Добро пожаловать в мир подсознания!…

Мерный стук капель по крыше. Зеркальные полосы на окне, струящиеся вниз, тихий шелест вентилятора и шуршание винчестеров. Строки на экране, бегущие быстро сверху вниз, гипнотизируют и делают взгляд остекленевшим, как у сытой змеи…

Чуть слышно, где-то на грани сознания раздаётся писк. Тихий, совсем неразличимый среди шёпота мыслей, которые распирают голову, не давая ей хоть на секунду передохнуть. Он повторяется снова и снова, как жужжание назойливой мухи в жаркий летний штиль. «Какой, к чёрту, домофон в три часа ночи?» - мелькает в голове слабая мысль, но тут же теряется, затирается громкими негодующими голосами мыслей, которые хозяин посмел потревожить. На полном автомате – к двери, к трубке. В двери – далёкий голос, идущий как будто из ниоткуда «Это я. Пусти».
Голос удивительно похож на собственный… Кнопка на трубке нажимается как бы сама собой, и где-то внизу раздаются частые гудки – дверь открыта. Снова открыта дверь в мир ночных кошмаров.

В прихожую заходит кто-то невысокий, в длинном пальто с воротником, скрывающим всё лицо в тени. Чернота на месте глаз, заострившийся, как у близкого к смерти, нос, и некогда бывшие полными, а сейчас впалые щёки. И лишь очки тускло блестят в свете, идущем от маленькой лампы над монитором.
- Ты снова пришёл?
- Да. Пустишь же меня, не оставишь стоять в пороге? Точнее, пустишь же себя?
Тихие шаги по направлению к комнате. И скрип дивана, ещё вчера бывшего новым, а сейчас вдруг превратившегося в развалюху, из которой торчат старые ржавые пружины. В воздухе отчётливо пахнет пылью, паутиной и затхлостью… как будто этот стол, маленький оазис света посреди непроглядной тьмы, стоит не в городской квартире, а в старом заброшенном доме, который уже много лет не чувствовал руки хозяина и не видел света. На столе вдруг появились какие-то непонятные предметы: лист со странными угловатыми каракулями, большой кусочек янтаря, в котором навеки застыла муха, и маленькая фарфоровая кукла с отбитой рукой. Кукла смотрит куда-то в потолок пронзительно-голубыми глазами. «Наверное, она слепая.. только у слепых такие глаза». Сбоку висит зеркало, оно отражает вошедшего. Точнее, не его самого, а только пальто – как будто в углу, нахохлившись, сидит большой чёрный ворон.
- Что ты тут забыл в такое время?
- А мы не любим, когда нам задают вопросы, на которые знаем ответы. Ведь так?
- Так. Посиди, согрейся. Вон самовар стоит, попей чаю (откуда самовар?? – кричит сознание, но его, как всегда, совсем не слышно).
- Да не хочу я чаю. Сейчас, по крайней мере. Лучше поставь поближе к лампе птицу, пусть согреется.
Сова – действительно настоящая северная сова. Красивая. Белая, нахохлившаяся, смотрит вокруг , как будто ищет мышь. «Нет тут для тебя живой еды… а может, и есть?» Грустно ей в клетке, наверное… хотя мало она здесь проводит времени. Больше всё же летает по свету, ищет тех, кому уже недолго осталось. Умная птица. Вцепилась тут же в руку, но не больно, когти лишь обхватывают руку стальными браслетами, но не ранят. Около лампы ненадолго прикрыла глаза прозрачной плёнкой, но тут же снова открыла и посмотрела – пристально, нечеловеческим взглядом, как будто в душу из прорезей чёрной маски заглянули глаза палача.
- Рассказывай. Что принёс мне на этот раз в эту пыльную ночь?
- Ещё один ненужный вопрос.
- Сегодня… окончательно?
- Это уж как ты сам решишь. Ты…?
- …Готов. Всегда готов, как говорили когда-то тогда… миллионы лет назад.
- Тьфу, противно смотреть на тебя. Ты всю жизнь вот так себя во всём на копья моментально бросаешь, да?
- Теперь ты задал вопрос, на который знаешь ответ. Зачем?
Ответа нет. Вместо него – шаг к двери (дверь?? Здесь никогда не было двери, здесь несколько минут назад было окно.. с полосками дождевых капель) . На ней – старый амбарный замок, от которого веет духом больших закромов с душистым свежим зерном. Он падает на пол, как ни странно, с тихим стуком, и дверь отворяется. Сегодня почему-то без скрипа.
- Ну иди… чего ты стоишь?
Медленный шаг по направлению к двери… Взгляд задерживается на кукле, которая вроде бы была только без руки, а сейчас и несколько цветных ниточек, заменявших ей волосы, сорваны и лежат на полу. Вздох… и цветные пятна перед глазами. Дверь за спиной моментально захлопывается.

Почему-то взору открывается лифт. Обычный, металлический, закрытый лифт. Судя по тихому гулу он работает нормально и движется вниз. На экране сверху бегут цифры: «4», «3», «2», «1». Кабина останавливается, раздаётся щелчок – но двери не открываются. Первый, второй щелчок – и кабина снова начинает двигаться. Цифры бегут в обратном порядке, и чувствуется, что лифт продолжает опускаться. Всё ниже, ниже и ниже. Гудят моторы, где-то что-то размеренно щёлкает, а свет в кабине начинает мигать. Раз-два, раз-два, как будто в такт невидимому огромному сердцу. Через некоторое время пол начинает чуть дрожать в такт этим ударам, а ход лифта постепенно замедляется. И кабина снова перестаёт двигаться.

Двери открываются. За ними – тусклый тоннель метро, освещённый несколькими лампочками. Лифт за спиной уже исчез, и сзади осталась только серая пелена. Где-то скребутся невидимые (мыши?), а единственное, на чём задерживается глаз – светящиеся изнутри, как будто фосфорные, рельсы, уходящие вдаль, в кромешную темноту. Надо идти по ним, пока хватает сил, отсчитывать путь по лампочками, и ни в коем случае ненароком не свернуть в одно из ответвлений. Их отличать от верного пути легко: тьма в их конце кажется гораздо ближе и из них тянет сыростью и неухоженностью. А в самом тоннеле рельсы блестят, как начищенные: по ним часто ходят поезда. И надо успеть дойти до следующей станции.

Вскоре лампочки тоже начинают ритмично мигать, как недавно в лифте. Толстые провода на стенах напоминают огромных чёрных змей, и иногда как будто бесшумно движутся. Всё сильнее пахнет гнилью, и кажется, что путь уже давно потерян среди лабиринта тупиков и перегонов, на которых около стрелок стоят небольшие банки с машинным маслом. Как будто только что здесь были рабочие, а их куда-то срочно позвали, и они, бросив всё, исчезли отсюда. Вдруг лицо задевает мягкое крыло. Белое пятно, сова, прилетевшая из ниоткуда и летящая в никуда…

И вот уже впереди видно мутный свет. Станция. Наконец-то. Прыжок, ещё прыжок – и под ногами уже не лужи, натёкшие с потолка тоннеля, а гранит платформы. Вокруг – облупившиеся разрисованные стены и всё те же мигающие светильники. Где-то разлита краска, и её запах перебивает все остальные, а на полу выложена огромная мозаика. Она совсем непонятна, как картины импрессионистов, которые можно разобрать либо издалека, либо с определённой точки.

Гул усиливается: идёт поезд. Глубоко в тоннеле два прожектора ослепляют тьму и постепенно набирают силу, и вот уже оттуда веет слабый ветер. Поезд приближается. Вдруг банка из-под краски неудачно подворачивается под ноги, потеря равновесия, болезненный удар о край платформы… секунда балансирования на краю – и тут мозаика становится понятна. На ней изображено очень знакомое лицо… старое, измождённое, с блестящими стёклами в тусклой оправе. Последний отчаянный рывок, пылающие фары поезда, боль… темнота…

Большая белая птица под лампой как будто насмешливо щурит глаз. Наверное, уже согрелась после дождливой улицы и сейчас думает, куда бы полететь, когда её выпустят из клетки. Выражения лица сидящего в тени рассмотреть невозможно: в темноте всё становится серым.
- Ну что? Неужели ты хочешь продолжения?
- А как ты думаешь?
- Снова вопросом на вопрос.. и где тебя учили…

Дверь снова открывается. Но за спиной, на столе лежит большая книга в кроваво-алом переплёте с ярко-золотыми тиснёными буквами заголовка, с закладкой, мятой потрёпанной десятирублёвой бумажкой. Знакомая книга. Закладка в ней становится всё ближе к концу с каждым разом, в каждый момент можно прочитать последние пару сотен страниц, даже пролистнуть их… и выкинуть её.

Первый этаж дома. На этот раз двери лифта закрыты, и экран под потолком мёртв. Судя по его разбитому стёклышку и вдавленной обожженной кнопке, лифт не работает уже давно. Окон нету, единственная дверь внизу закрыта и открываться никак не хочет. Остаётся один путь – лестница. Лампочек над ней нету, но почему-то в здании царит полумрак, в котором хорошо угадываются невысокие ступеньки.

Шаг, шаг, вдох, шаг, шаг, вдох, шаг… По пути встречаются интересные вещи. Давно засохшая пальма в горшке, несколько забытых поломанных машинок, из которых торчат детали, несколько картин. Некоторые из них ещё целы – вполне красивые пейзажи. А некоторые – разбиты, например, как вот эта. На ней изображён человек, вполне обычный… но что-то в его лице цепляет, не даёт отвернуться. У человека есть только один глаз, на месте второго пусто. Не пустая глазница, а абсолютно гладкий участок кожи. На другом рисунке – явно наброски детской неумелой рукой. Две фигурки, как будто держащиеся за руки… «как будто» потому, что между ними – чёрная стена, а внизу корявым почерком написаны два слова: «мама, вернись»…

Ещё несколько шагов, ещё несколько пролётов. Давно потухшая керосиновая лампа, но тем не менее, от зажигалки, случайно оказавшейся в кармане, она прекрасно загорается. Правда, коптит много, но и с ней как-то уютнее кажется этот странный дом. К тому же, на стене снова виден какой-то непонятный рисунок. Ближе он оказывается стрелкой, указывающей вбок. Как в обычном доме может быть какое-то ответвление лестницы? Но оно есть, и стрелка указывает прямо на него. Рискнуть?..

Через несколько ступенек – небольшая комната. Судя по выхватываемым огоньком фрагментам, это – жилое помещение, по которому в беспорядке расставлена старая, рассохшаяся мебель. Давно покинутые хозяевами кровати, распахнутые настежь шкафы, вывалившиеся на пол книги… кажется, это одна и та же книга, только во многих экземплярах. Заголовок похож на тот, золочёный, который остался где-то с совой и человеком в пальто… но гораздо более тусклый. А страницы книги девственно чисты, только на титульном листе почему-то стоит год издания – и больше ничего.

Вдруг неловко взятый в руки томик выпадает, а в тщетных попытках поймать его из рук вываливается лампа. Падает на сухую деревянную мебель… и комнату моментально охватывает пламя, отрезая путь к выходу. Жуткий жар раздирает тело, а внезапно взметнувшиеся до потолка языки огня освещают единственную целую полку, на которой стоит чучело совы…

Недовольное кряхтение человека в пальто. Кукла на столе укоризненно смотрит в глаза, а кусочков янтаря с мухами уже не сосчитать, причём все они кажутся одинаковыми. Книга на столе оказывается открытой, десятирублёвая закладка почему-то помята, но не выброшена: лежит рядом.
- И снова ты возвращаешься. Ну не проще ли уже остаться там?
- Как видишь не проще на самом деле. Чего-то я ещё всё же не видел. Наверное.

Мягкий толчок в спину, перед глазами закрытая дверь... но каким-то чудом она становится лишь миражом, и - снова полёт, на этот раз над бескрайней пустыней, жёлтым песком до самого горизонта...и совсем не мягкое приземление. Теперь пыль буквально забила лёгкие, дыхание даётся с невероятным трудом. Вокруг - голая, выжженная земля. Кажется, что под ногами не песок, а раскалённая лава, уже буквально в нескольких шагах воздух начинает дрожать - горячее марево лениво колышется, как будто понимает, что попавший в него не выберется отсюда никогда. Но... надо преодолеть себя и попытаться всё же выбраться. Солнца нету, светится как будто всё небо, причём настолько ярко, что смотреть на него, не прищурившись, невозможно. Тень... по логике, от такого освещения её быть не должно, но в этом мире ни один закон здравого смысла не действует. Надо пытаться идти, смотря только лишь на тень, иначе глаза просто не выдерживают. Тень иногда резко меняет направление, форму, и уже непонятно, чей силуэт она отображает - человеческий или какого-то существа с картин Босха. Но тем не менее, она ведёт куда-то...

Первый привал: небольшая щель в земле, из которой веет прохладой, но тем не менее, тревоги она не вызывает. Внизу - небольшая уютная пещера, верх которой густо усеян металлическо-голубыми сталактитами. Как будто здесь - пасть неведомого существа… ну и пусть, всё лучше, чем погибать от жары наверху. Скоро обнаруживается и маленькая ямка, наполненная холодной - аж зубы ломит - водой. Несколько глотков - и раскалённая пустыня кажется не такой страшной, можно двигаться дальше. Около самой щели теперь обнаруживается маленький навес на столбиках. Под ним - снова разбросанные листки, снова рисунки, брошенные тарелки, а кресло-качалка (откуда оно в этой пустыне? ) всё ещё качается, как будто его хозяин только что встал с него. Фотография в разбитой рамке: маленький жизнерадостный ребёнок держит в руках плюшевого мишку, а на заднем плане - огромный немигающий глаз. Вполне человеческий, его явно не хватало тому одноглазому мужчине из сгоревшего дома. А в нём отражается что-то непонятное... как всегда говорят, что у мёртвых можно увидеть в глазах убийцу, а тут из черноты зрачка явно начинает проступать ядерный гриб. Лицо ребёнка на фотографии как будто искажается болью... но это на долю секунды. Вроде бы фотография та же, только сейчас глаза ребёнка закрыты, мишка вывалился из рук, а тело расслабилось, как будто его покинула жизнь.

Дальше, дальше от этого страшного места вслед за тенью. Она очень прихотлива: мечется туда-сюда, всё время заставляет менять направление... иногда даже кажется, что весь путь - просто круг, и начало ничем не будет отличаться от конца. Но это не так. Прямо перед носом как будто из ниоткуда возникает бетонная коробка. Не иначе как трансформаторная будка (посреди пустыни??) Она кажется цельной, как будто без входа.. но тень исчезает, как бы говоря: пришли на место. Вскоре и вход отыскивается: одна из вентиляционных решёток неплотно прилегает к стене, и после нескольких ударов по ней вполне можно забраться внутрь.

Там - снова прохлада. Тихое гудение трансформаторов, помаргивающие глазки приборов - наверное, это конец пути. Безопасный: станция кажется совсем новой. И почему-то, в отличие от всех предыдущих мест - ни следа деятельности человека. Как будто построили и оставили тут стоять, посылать электричество из ниоткуда в никуда. Где-то на грани сознания, как миллиарды лет назад, раздаётся чуть слышный звонок... но ему нету места в этой реальности, он тут же замолкает. И вдруг раздаётся сухой треск. Станция новая, а трансформаторы, видно, старые: где-то произошло короткое замыкание. Слышится несколько щелчков, помещение заполняется дымом... неужели снова, от огня?? Но нет, после нескольких гудков сирены сверху начинает литься вода. И да, треск пожара быстро сменяется на шипение пара, а потом и вовсе утихает. Но вода продолжает прибывать. Поиски выхода тщетны: решётка оказывается намертво приваренной, да и к тому же, за ней - тоже стена, не дающая воде выйти наружу. Вода всё выше, вот уже всплыли и закачались пустые листки бумаги, которые когда-то, кажется, были книгой, лёгкие выпускают последний веер пузырьков, которые красиво блестят в свете оставшихся ламп... пустота.

Теперь книга лежит около самой двери, которая не закрыта и хлопает, как от сквозняка. За ней нету ничего, кроме колышущейся серой мглы. Несколько листов из книги вырвано, и теперь они лежат на полу, сплошь в кляксах красных чернил. Чернил?.. Сова уже вылезла из клетки и неторопливо чистит перья, готовясь вылетать. Недолго ей тут осталось.
- Скоро наступает утро, ты вовремя вернулся.
- Да. Я знаю.
- Знаешь, а я тебя хочу немного удивить. Хочешь ещё раз заглянуть за дверь?
- Зачем? Сегодня же там уже ничего не появится!
- Загляни.
За дверью - всё та же мгла, но прямо перед лицом висит верёвочная лестница.
- Спускаться? Или подниматься?
- А это уже как ты решишь. Выбирать-то тебе...

Медленный спуск. Лестница скользкая, сверху падают капли дождя, не давая сосредоточиться. Внизу - только тучи, и сверху - тучи, но дверь в комнату ещё видна, хоть кажется, что спуск длится несколько часов. И вдруг... облака под ногами расходятся. Снизу лежит великолепная равнина, посередине блестит полоска реки, всё покрыто зеленеющими лесами. Как будто кто-то приблизил картинку и перемещает её - и уже видны крепости, на которых развеваются стяги с орлами и львами, небольшие посёлки и большие шумные города. Несколько минут на то, чтобы окинуть всё это восхищённым взором - и обратно, через облака к двери.

До невозможности удивлённое лицо человека в пальто.
- Так рано? Ты же даже не спустился!
- Ты же знаешь. Если я спущусь, то останусь там навсегда! И да, я сделаю это... но наверное, пока что не сейчас. Уходи, уже почти утро.
Лицо человека омрачается печалью.
- А ты, в свою очередь, знаешь, что приду я к тебе в следующий раз очень скоро.
- Да. Это будет завтра, в следующую ночь, завтра. Но не сейчас. Да, присмотри за совой, она у тебя какая-то странная последнее время. И ещё, косу не забудь, ты её у входа поставил.
- Ты рассеянный, я такой же. Но не забуду, не надейся.
- А зачем мне надеяться? Я и так всё прекрасно понимаю.
- Хорошо. До скорого.
- До скорого. Посмотри мне в лицо.

Темнота под складками капюшона исчезает. Морщины разглаживаются, кожа становится моложе, волосы из седых превращаются в тёмные... и вот, остаётся немигающая восковая маска. МОЁ лицо...

Постепенно я осознаю, что смотрю в зеркало. Раскрытая книга исчезла, кусочки янтаря на столе превратились в разбросанные диски, а на месте хлопавшей двери проявляется окно с привычным городским пейзажем за ним. Далеко-далеко начинает пламенеть горизонт. Начинается завтрашний день...

Записки "физика-лирика". Часть 1

Wed, 04 Mar 2009 19:10:37 GMT

Представьте себе зимний холодный вечер. Тёмный и безлюдный парк, лишь редкие снежинки кружатся в холодном свете фонарей, а освещённые аллеи больше похожи на тоннели метро. С одной стороны раздаётся шум от проезжающих машин, с другой – громкий говор и смех подвыпившей компании. Но это всё быстро отсекается слухом… примерно так же, как если долго живёшь в комнате с тикающими часами. Их просто не слышишь, и всё тут. И снова воцаряется почти полная тишина, нарушаемая лишь скрипом снега под ногами. Идём тихо, молча, и мысли в голове постепенно подстраиваются под ритм шагов.. слышите? Раз-два, раз-два… И вдруг в наши мысли вклинивается непонятный шум. Совсем непонятный, он очень сильно дисгармонирует с окружающим нас миром, как будто где-то рядом расположился небольшой базар. Наш рациональный мозг твердит: этого не может быть, всему найдётся своё вполне понятное объяснение! И да, оно находится через несколько шагов.
Прижавшись к холодным перилам на берегу реки (реки ли?) , мы смотрим вниз, на жуткое, завораживающее, сюрреалистическое зрелище. Кажется, что внизу кипит муравейник с сотнями и сотнями жителей… только вот незадача: «муравьи»-то больше во много раз, чем те, которых мы привыкли видеть. Да это же в протаявшей полынье кишмя кишит множество уток, которые кричат, суетятся, поднимают вокруг себя кучу брызг и вообще, вносят совершеннейший хаос в окружающий мир. Некоторые из них время от времени начинают ну совсем уже немузыкально орать, видно, недовольные поведением своих собратьев. Но что же они здесь делают, в таком количестве и в одном месте? Ах, да, мы не заметили.. в темноте сразу трудно различить: одинокая фигура человека в отдалении, в руках у человека – буханка хлеба. Она становится всё меньше и меньше, а крики голодных уток всё громче… Мы думаем: а почему бы и нам не подбросить немного корма этим несчастным птицам?.. и возвращаемся в парк уже с большим батоном. Человек уже ушёл, утки плавают по всей большой полынье и уже не создают того впечатления чёрного сплошного одеяла на глади реки. Но что это? Мы ещё только подходим к перилам, а кряканье становится всё громче и мы видим, как от уток начинают расходиться волны… они уже плывут к нам! И мы не обманываем их ожиданий: упаковка с треском рвётся, и в воду летят комки хлебного мякиша, ещё совсем свежего. Они жадно набрасываются на летящие куски, ловя их уже в воздухе, и мы замечаем: их около нас столько, что они уже в буквальном смысле ходят друг другу по головам! Проследить движение какой-нибудь конкретной птицы попросту невозможно: этакое броуновское движение в макромире. Громко раздаются голоса уток, которым ничего не досталось: они плавают кругами вокруг и сердятся, наверное, призывая таких же «обездоленных» силой прорваться в середину, туда, где самые большие куски. Ну а несколько десятков сидят в отдалении, смирно, тихо, нахохлившись и не реагируя на происходящее. «Или они уже совсем безнадёжно больны… или наоборот, наелись до отвала. Ну а может быть, у уток тоже есть свои отшельники…» Мы накормили кого смогли, и своим появлением, вероятно, дали птицам надежду на то, что и ещё кто-нибудь снова подойдёт и их покормит… и так будет всегда, пока они будут сидеть тут.

Идём обратно. Крики стаи затихают в отдалении. И тут… снова громкие вопли с другого берега. Явно группа «разочарованных в жизни» громко изъявляет своё негодование, причём громко, вероятно, даже в попытке изобразить очередную модную песню. На лавке сидит, укрывшись курткой, пьяница и не реагирует ни на что вокруг. А совсем недалеко от нас, в центре города, через часов десять перроны станций метро будут покрыты чёрным одеялом [людей], которые всегда бегут по своим делам, суетясь и толкая друг друга в вечной спешке…

« хлеб наш насущный подавай нам на каждый день ». Молитва « Отче Наш ».

Запруженный вагон метро. Тесно, грудную клетку сдавливают, не давая дышать, ногу уже кто-то отдавил, над ухом громко ругаются два мужика… час пик, в общем, что ещё сказать можно…
«Станция Купаловская, пересадка на поезда Московской линии». Наконец-то можно выдохнуть с облегчением: здесь всегда много людей выходит и можно хоть немного проехать с относительным «комфортом». Становишься ближе к дверям, опираешься на поручень… жить можно. И тут же начинаешь от скуки рассматривать назойливые рекламы, мозолящие глаз, ведь другое занятие тут себе найти трудно. Чувствуешь на себе множество взглядов. Разных: оценивающих, равнодушных, горящих или пустых. Взгляды – как статическое электричество: покалывают и заставляют думать о себе хотя бы где-то на фоне мыслей. Уши закладывает: вагон с завыванием набирает скорость и тут же давление повышается: проезжаешь под рекой, немного глубже, чем обычно. Но вот, совсем немного – и ход поезда замедляется, расстояние между этими двумя станциями небольшое. Становятся вновь слышны голоса спорящих, причём перешедшие уже на повышенные тона и брань. Люди вокруг пытаются как-то отодвинуться от нарушителей «спокойствия», но тщетно: у каждого много своих проблем, а эта ругань только ухудшает и без того испорченное в конце рабочего дня настроения. У тебя тоже возникает мысль: а не выйти ли тебе из этого вагона и подождать следующего поезда? Как раз, уже почти на станции, сейчас откроют двери…

И тут происходит что-то странное. Нет, люди вокруг не начинают превращаться в монстров и никто не кричит по внутренней связи о «выходе из строя систем жизнеобеспечения». В вагон заходит девушка. Кажется, вполне обычной наружности, ничего особенного… если бы не одно «но». Первая мысль, которая возникает при виде неё: «это – циркачка, которая забыла переодеться после выступления!» Одета она в ярко раскрашенную куртку, на лице ещё сохранились остатки грима, на голове – колпак арлекина, в руках – связка воздушных шариков, которые то и дело норовят выскользнуть и улететь куда-нибудь от своей хозяйки. Люди начинают оживляться, вытягивать шеи, чтоб получше рассмотреть необычную пассажирку и приглушённым голосом передают друг другу впечатления. Кажется, что эти взгляды сейчас прожгут бедную циркачку насквозь, как лучи солнца, собранные лупой. Девушка затравленно озирается: явно – это не первое за день место, где так на неё реагируют…
И тут она делает единственную вещь, которую можно было сделать в этой ситуации – она улыбается. Сначала несмело, буквально одним уголком накрашенных губ… потом всё шире и шире, наклоняя голову в смешном колпаке... и наконец, всё её лицо расплывается в доброй улыбке. И в вагоне замолкает перебранка, а взгляды людей становятся такими, какими они бывают очень редко – не колючими, а тёплыми, как лучи солнца. Как-то сразу забывается, что за спиной тяжёлый рабочий день, что спину ломит, а голова болит, что дома далеко не всех ждёт роскошный ужин и безмятежный вечер в компании самых любимых людей. На миг – всего лишь на короткий миг – движение времени останавливается. Наверное, именно в такой момент великий Гёте написал свои знаменитые слова «Остановись, мгновение! Ты прекрасно…»
Но ничто не длится вечно. Улыбка постепенно бледнеет, а поезд, мчавшийся сквозь тоннель как стрела, замедляет свой ход: вот и следующая станция. Наверное, если бы машинист увидел эту улыбку, то он бы сбросил скорость ещё гораздо раньше, чтобы продлить это маленькое чудо, произошедшее в грохочущем вагоне, в толпе уставших людей.
…Двери открываются и девушка выходит из вагона. Унося с собой такую малость – улыбку, но такое светлое мгновение, перед которым бессильны даже гнетущие мысли и вечные проблемы. А ты остаёшься в вагоне… дальше смотреть в рекламу и бесцельно переводить взгляд с одного человека на другого. Но делать ты это будешь уже с едва заметной окружающим усмешкой…

Хочешь увидеть чудо – стань им. (Автор неизвестен).

Пятая цель

Tue, 13 Jan 2009 08:53:51 GMT

Как ни странно, но во время (ААА!!!) сессии меня почему-то пропёрло написать рассказик. Причём вот очень спонтанно: рраз - и моментально образовался в голове новый сюжет. Ничего не оставалось делать, как откладывать в сторону подготовку и выписывать всё это на бумаге )))

Вот. Стиль - космическая фантастика 70-80 годов. Сразу до конца не долистывать, читать медленно )) Те, кто меня знают, вероятно поймут, чем всё заканчивается ещё в середине, но всё же...
Оставляем КРИТИКУ,как я всегда говорю )

П. С. Господа однокурсники, вот вы-то явно заметите, что писалось ЭТО во время подготовки к экзамену по программухе, но будьте внимательны ))

Пятая Цель

…Яркий, ослепляющий свет бил Грэгу в глаза, проникая даже под опущенные веки. Голова нестерпимо болела, дышать было трудно, как будто в груди находились по меньшей мере кузнечные меха. Всё же изловчившись повернуть голову, он смог увидеть ещё маленький кусочек пространства вокруг себя, и это заставило его ненадолго вырваться из той дрёмы, в которой, как ему казалось, он пребывал целую вечность. Он увидел собравшуюся около него группу людей. «Что они от меня хотят? Зачем они разбудили меня?» - мысли в одурманенном мозгу ворочались, как мухи в бочке с мёдом. Грэг смежил веки, чтобы моргнуть, уж больно много слёз вытекло из покрасневших глаз… и вновь погрузился в дрёму, которой не мешали даже осветители операционной.
   Когда он проснулся во второй раз, вокруг было уже темно. Чувствовал себя он уже гораздо лучше, причём настолько, что смог встать. Правда, он смог сделать лишь пару шагов, после чего упал на колени. «Ерунда, военные не сдаются по пустякам» - ухмыльнулся он, с трудом вновь поднимаясь на ноги и опираясь на что-то железное. «Стоп… железо…сталь…везде сталь. Так что, я снова на звездолёте, а всё произошедшее – лишь дурной сон? Или… или я попал в тюрьму?» Тут самообладание чуть было не покинуло офицера планетарного десанта Грэга Мак-Войда, но он смог взять себя в руки старым испытанным методом – хорошенько прикусив губу. Сильная боль подействовала на него, как обычно, отрезвляюще, и он вновь стал размышлять над тем, куда же он это попал. Он помнил, как он сделал всё, чтобы никто не смог пробраться туда, где он находился, в течение долгого времени. А ещё он знал, что освободить его и притащить ещё куда-то могли только ради одного. Ради наказания…

* * *

   … В огромном космопорту как всегда была толчея. Тут, на одном из главных перевалочных пунктов Галактической Республики, на планете Земля, можно было увидеть кого угодно и что угодно: разумных насекомых из далёкого Ориона, кибероподобных монстров из системы Х – 18, людей со всех уголков Галактики и даже представителей недавно вошедшей в состав Республики расы разумных пингвинов. Разноязыкий говор туманом обволакивал зал ожидания, из-за него можно было даже, слушая собеседника, совершенно не понимать, о чём он говорит.
«Во все времена вокзалы не менялись – будь то древние, настоящие «вокзалы» электропоездов Докосмической Эры, или ультрасовременные космопорты» - подумал Освальд, представитель Депертамента Культуры от планеты Земля, глядя на волнующееся внизу живое море пассажиров. Он был отгорожен от толпы толстым стеклом, создававшим иллюзию, что он парит в воздухе, под самой крышей космопорта. Он щёлкнул переключателем, и стереовизор тут же включился, погружая Освальда в виртуальность.
«... Награждены победители Галактического фестиваля творчества, в лидерах находится команда «земли, взявшая наибольшее количество наград. Поприветствуем самых ярких людей нашей Республики!» - голос комментатора потонул в аплодисментах, которыми зрители чествовали самую творческую команду фестиваля. «И так вот всегда» - усмехнулся Освальд. «какая планета даёт нам самых лучших технарей? Олта, из созвездия Лебедя. Какая самая политически активная? Центурион, уже и всё правительство туда перебралось. А какая самая творческая? Земля, кто ж ещё. Такое ощущение, что колонисты, вылетев за пределы Солнечной системы, учились с удивительной быстротой делать всё… почти всё. Но почему-то вдали от родной планеты у них полностью пропадает желание создавать новые произведения искусства, и никто до сих пор не нашёл этому объяснения. Да и не ищут его уже вот сколько времени, а принимают всё как есть. И абсолютно зря…» В раздумьях Освальд потянулся за чашкой кофе, но та была пуста, и ему пришлось выключить стереовизор, чтоб подняться и нажать на кнопку вызова дежурного. Тут же вернулась вязкая тишина, которая казалась какой-то нереальной при виде суеты внизу.
В комнату, точнее, в VIP-зал ожидания вошла девушка, своей одеждой похожая на официантку в дорогих ресторанах столицы. А её лицо… оно чем-то смутно напомнило Освальду его жену, которая осталась на планете. Вообще, она была довольно терпеливой женщиной и без особых проблем переносила вечные командировки мужа. А вот дочь его, Александра, росла почти без отца, и это его всегда тревожило. Он по возможности отбивался от поездок, которые можно было переложить на плечи подчинённых, ведь кому из них не хотелось почувствовать себя в роли своего начальника? Но времени всё равно катастрофически не хватало. Всё, что он мог для неё ещё сделать – это давать ей хорошее культурное образование: музыкальное, танцевальное, и к тому же она очень неплохо рисовала. И снова сердце Освальда сжалось: как там его женщины, не случилось ли с ними чего?..
Ему даже не понадобилось указывать девушке на пустую чашку: она хорошо знала свои обязанности, и через минуту на столе перед ним стояла, кроме кофе, ещё и ваза с экзотическими фруктами. «Хороший сервис» - подумал он, поблагодарив официантку, и достал из кармана коммуникатор, чтоб позвонить домой, хоть и находился он не так уже далеко от своей семьи: на той же планете, только в другом полушарии.
… Внизу, в толчее космопорта возник маленький водоворот, который становился всё больше: на полу лежал человек. Нет, он не был мёртв, он просто лежал, не в силах подняться, и испуганно глядел по сторонам. В глазах у него было темно, мир вокруг шатался, грозя обрушиться на голову, а в ушах стоял тонкий комариный писк… У него сразу поинтересовались, нужна ли ему помощь, в ответ на что он слабо кивнул головой. Освальд, говорящий по телефону, видел, как к водовороту начинал двигаться какой-то сгусток людей: это спешили на помощь санитары. Они быстро добрались до места, подхватили больного и начали пробиваться через толпу обратно. Он вдруг поймал себя на мысли, что в этот момент говорил в трубку какие-то общие, ничего не значащие фразы, а сам думал о том, что произошло с тем человеком там, внизу… Отговорив, он бросил коммуникатор на стол и расслабился: до отлёта его рейса оставалось ещё три часа, и это время он мог немного подумать о семье и самом себе, и о планах на будущее. Освальд закрыл глаза.
Но расслабиться так и не удалось: буквально через несколько минут в дверь постучали, и в комнату, не дожидаясь приглашения, вошёл Грэг, старый приятель Освальда, его одноклассник в такой далёкой теперь земной школе, с которым они вместе должны были лететь в очередной пункт назначения: им было по пути.
   * * *
   Грэг тряхнул головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания о том разговоре, в котором культуролог рассказывал ему про мысли, которые недавно вертелись у него в голове. Он по второму разу переживал те моменты: буквально через пару десятков минут после их бурного приветствия по внутренней связи было передано: «Все рейсы на сегодня отменены, просим всех пассажиров разместиться в зале ожидания и не покидать пределов космопорта». Естественно, Освальд не мог не пойти и не выяснить, что происходит: всё же он был чиновником, официальным лицом, и его просьба не могла остаться неудовлетворённой. Это так должно было быть в идеале, а на самом деле, он вернулся через час, разъярённый донельзя, но абсолютно без информации. «Наверное, что-то сильно крупное пропустила охрана, раз всё так держат в секрете» - думал Грэг, и в итоге оказался прав. Хотя его, как представителя от военных, достаточно скоро выпустили, и под конвоем препроводили на маленький звездолёт. «Явно у какой-то крупной шишки конфисковали», тогда ещё ухмылялся он, забираясь внутрь. Он не знал ещё, что его ждёт.
   * * *
Мак-Войд, сидя в полутёмном салоне, почти спал. Ему уже было без разницы, что произошло там, в зале ожидания, ему просто хотелось поскорей заснуть. Но он не мог: перед глазами стояло донельзя удивлённое выражение лица Освальда, когда его, государственного служащего не хотели выпускать ни под каким видом, а за ним, простым офицером десанта, прислали специальный транспорт. Ясно было, что это как-то связано с произошедшим внизу, хотя он не понимал, как… И всё же он, окончательно проваливаясь в тёмную бездну сна, ещё успел услышать, как из включённых стереовизоров донёсся голос диктора, несмело произносившего слово «эпидемия»…
   Когда он проснулся, это слово звучало уже отовсюду, даже было слышно, как из-за неплотно прикрытой двери пилотской кабины доносилось то же самое. «Да что происходит, чёрт побери? Кто мне сможет объяснить?!» - Грэг уже был готов подняться и пойти к пилотам за разъяснениями. Но как только он встал, входная дверь распахнулась: они были в шлюзе космической станции, и на пороге стояло несколько людей в скафандрах, под которыми угадывалась чёрная форма Департамента внутренних войск.
- Следуйте за мной, Мак-Войд, - отрывисто бросил один из них, и Грэг вынужден был повиноваться. Выйдя из салона, он тут же зажмурился от яркого света прожекторов. Они стояли в центре огромного холла, и в отдалении, за стеклянной стеной, стояла группа людей, в одном из которых он, к своему немалому удивлению, узнал командующего Внутренними войсками, генерала Даггера. «Во что-то жутко серьёзное я вляпался, знать бы, во что»…
Лучше бы он этого всего не знал. Буквально за пять минут информатор генерала рассказал ему о том, что в космопорту был выявлен случай заражения неизвестным вирусом, который распространялся моментально, воздушно-капельным путём, и его, как единственного официального представителя внутренних войск, моментально депортировали оттуда. Как ещё одного лишнего свидетеля, только уже такого, которому можно отдавать прямые приказы…
- …Уже стало известно, что источник заражения – планета Земля, причём за последние пару десятков часов, которые вы сюда летели, с похожими симптомами обратились к врачам уже несколько миллионов человек. Противоядие не выявлено до сих пор, и есть несколько случаев летального исхода. Это первый случай такого быстротекущего распространения вируса за всю Космическую эру. На нас лежит ответственность за принятие, вероятно, важнейшего в жизни Республики решения, что делать с планетой, - занудным голосом вещал информатор. Грэг его уже почти не слушал, он был буквально оглушён этой новостью… Земля, колыбель его предков, находится под угрозой… Он не сомневался, что военные уже приняли какое-то решение, вероятно, даже независимо от Галактического Совета: у них всегда было своё видение всех вопросов.
- …Сейчас вас отведут в специальную лабораторию, в которой проведут некоторые измерения, и после небольшого отдыха мы снова попросим вас появиться здесь, - бесстрастным голосом завершил речь помощник генерала. «Чертовски неприятное предчувствие у меня. Всё, горе-вояка, попал ты в переплёт» - с горечью думал десантник, плетясь в хвосте конвоя по узким коридорам, насквозь пропитанным запахами лекарств.
Через несколько часов, показавшихся Грэгу вечностью, его наконец выпустили. Что ему только не делали… это напомнило ему о специальных медицинских процедурах, которые проводили с десантом перед вылетом на задания: разнообразные стимуляторы, допинги, антивирусные вещества… Но только сейчас ему казалось, что, кроме вмешательства в его организм там, в лаборатории, покопались у него и в мозгу, причём достаточно сильно… Но это ощущение вмешательства в разум очень быстро стиралось.. и даже мысли о жуткой эпидемии и о судьбе целой планеты как-то уходили, оставляя место спокойствию и странной пустоте в голове. За раздумьями он и не заметил, как снова стоял перед стеклянной стеной, только на этот раз прожектора были притушены, и в зале царил полумрак.
- Итак, Мак-Войд, наверное, вы догадываетесь, зачем вас сюда позвали. Вы – десантник Внутренних войск Галактики, служащий Республике верой и правдой вот уже двадцать лет. И вам выпала доля оказаться как раз на месте одного из самых страшных происшествий нашего времени. Паника среди населения растёт, хоть пока что случаев заражения на других планетах нет. Но они могут появиться: мы не сможем держать такую большую планету в полном заключении. Обязательно найдётся безумец, который вырвется из оцепления… и тогда судьба Галактики будет предрешена. Смертельных случаев пока маловато, но они есть, и врачи не гарантируют, что их не станет в тысячи раз больше. Наш Департамент, посовещавшись с некоторыми членами Совета Галактики, решил нанести ракетно-бомбовый удар по планете Земля с целью уничтожения населения вместе с рассадником вируса, и доверить это дело мы хотим вам…
Грэг даже не удивлялся тому, что ему говорят. Им владело какое-то странное отупение, чувство, что ему приказывают уничтожить его родину, место, где живут и ни о чём подобном не подозревают несколько миллиардов людей, его братьев по разуму. И он совершенно не чувствовал дискомфорта от этого: ему было просто легко и спокойно. и даже какие-то протестующие мысли не хотели закрадываться в его голову.
- … Итак. Мы не можем вводить в Солнечную систему крейсеры, способные разрушить планету, потому что это вызовет больше внимание всего Совета, и они задержат выполнение нашего плана. Вы будете препровождены на спутник Земли, единственное место, с которого можно безопасно нанести удар, не повредив при этом другие планеты. Операция получит название «Пятая цель», по названию этого вируса в медицинской классификации, SVF-5. Вы справитесь с этим, Мак-Войд. В ваших руках судьба всей Галактики, - казалось, даже в искусственно синтезированном голосе информатора прозвучала нота сожаления к целой планете. А Грэг не чувствовал даже этого: в данный момент он был готов исполнять любые приказы…
   * * *
От невесёлых воспоминаний его оторвала заскрежетавшая дверь его «камеры». За ней никого не было, но коридор заливал свет ярких ламп, и было понятно, что таким образом его «приглашают» выйти из комнаты. Грэг глубоко вдохнул, приготовился к самому худшему и шагнул за порог.
Он снова вошёл в какой-то огромный зал, и ощущение «дежа-вю» с необычайной силой охватило его. Хотя в этом зале уже не было огромной стеклянной стены, но он был очень похож на то залитое жутковатым светом прожекторов пространство космической станции. И да, в конце зала сидело на стульях несколько людей, а один стул был пустой. Он явно предназначался для него… Грэг даже не удивился, вновь увидев сидящего в центре командующего Даггера. «Явно он будет мне сегодня задавать вопросы.. только это уже будет не приказ, а допрос заключённого» - мелькнула невесёлая мысль у него в голове.
- Итак. Знаете, Мак-Войд, а я даже немного восхищён вами. Вам был отдан жуткий по сути приказ, который вы обязаны были выполнить. Вы были накачаны психотропными веществами, мы полностью закодировали ваш мозг от всех возможных «предохранителей» вашего сознания. Мы убили в вас мысли о Родине, о ваших близких и всех знакомых, кто остались на планете, все хорошие воспоминания о времени, проведённом вами на Земле… абсолютно всё! И я решительно не понимаю, как вы могли ослушаться приказа и, мало того, ещё и полностью разрушить все входные шлюзы спутника, так что взломать рубку управления, не взорвав бомбы, мы смогли ещё очень нескоро.
- Скажите мне, генерал, - голос Грэга перешёл в хрип, - что с эпидемией? и… ракеты были всё же запущены?..
Даггер опустил голову.
- Я очень сожалею…
- Что?? Вы убили столько людей из-за «вероятной возможности заражения»??
   - Нет, я сожалею не об этом, а о том, что наше решение оказалось ошибочным. Всё в порядке, эпидемия успела перейти в разряд вялотекущих и почти сойти на нет ещё до того, как мы взломали ваш спутник.
…В этот момент Грэг Мак-Войд, офицер планетарного десанта, закалённый вояка понял, что он тоже может плакать…не стыдясь своих слёз. А весь командный состав Внутренних войск ждал, пока одинокий человек, сидящий в центре зала, сможет наконец говорить…
   - Расскажите нам только одну вещь… Как произошло, что наше полное кодирование оказалось на самом деле бездейственным, и операция «Пятая цель» на самом деле провалилась?..
   Грэг встал. Подошёл к терминалу компьютера, стоявшего тут в зале, набрал несколько стандартных команд и повернулся к военным вполоборота.
- Знаете, наверное, кто-то из последних обитателей рубки включал на периодическое повторение одну команду на своём компьютере. И буквально в тот миг, когда я вот-вот должен был отдать компьютеру приказ на уничтожение планеты, эта команда сработала. И мой мозг, донельзя одурманенный наркотиками, не смог сделать этого. Не смог уничтожить планету, на которой родился Творец, подобный этому… и на которой, вероятно, живут такие же самые Творцы, - с этими словами он запустил программу…
…Над огромным залом разнеслись вечные звуки - первые аккорды Пятой симфонии Бетховена…

Sat, 10 Jan 2009 18:36:19 GMT

Итак. Долгое время что-то совсем не было настроя что-то писать. НО вот подошла сессия (не в тему совсем ))) ), и почему-то я вновь обнаружил в себе это желание. Так что главное - не завалить её, ибо продолжение тогда будет снова очень нескоро )) но пока что работа идёт ) выкладываю первую и вторую главы.

ЗЫ: самое главное - КРИТИКА!!! )))

Глава 1.

Подъёмный мост огромного замка опускался медленно, как бы нехотя, звеня и гремя цепями, как привидение. От приземистых башен веяло затхлым духом смутных времён, той эпохи, когда многочисленные графы и бароны оставляли огромные войска под стенами крепостей своих противников, ухудшая и без того нестабильное положение здешних земель. Да и стояли эти твердыни на костях простых людей, потом и кровью плативших за мощь каменных стен, надёжно охранявших дворянские и королевские династии.
…Мост наконец ударился о противоположный конец рва, оторвав Марию от размышлений. Уже вечерело, и стражники, тихо переругиваясь, зажигали факелы, озарявшие въезд дрожащим неверным светом. Мария тронула поводья, и трое всадников послушно поехали вслед за ней. Тишину замкового двора разорвал звонкий цокот копыт. Двери, нет, скорее ворота, ведущие в зал, тоже отворялись, и за ними угадывалось большое помещение. Мария спешилась у этих ворот, кивком остановила сопровождавших её людей, бросила поводья подбежавшему конюху и, царственно подняв голову, направилась к человеку, сидевшему на троне в глубине зала. Идя, она бросала взгляды на потемневшие от времени скульптуры, стоявшие в углублениях в стенах. Великие правители далёких и недавних времён… тени прошлого, не имеющие плоти и грозно взирающие на каждого, кто посмел потревожить покой тронного зала резиденции королей Альтера.
   - Приветствую тебя, Мария Мальквейн! – звучный голос владыки, казалось, заставил пыль веков посыпаться со статуй. – Рад тебя видеть в моём скромном оплоте, будь как у себя дома. Да хранит тебя Хаос!
   - Силы твоим сыновьям, красоты – дочерям и прочности твоему трону! – в тон Дартону ответила Мария. Ему не понравилось, что она поставила детей перед его собственным могуществом, но он не решился на упрёк – лучше не сердить этих магов, а то кто их там разберёт…
- По словам моего отца, возглавляющего наш орден, войска некромантов пересекли границу миров и осели как раз где-то на севере, в лесах Альтера. Мне было поручено выяснить, так ли это, и, если наши догадки подтвердятся, ввести войска Паладинов на ваши земли.
Дартон задумался. «Да, молода дочь Риделла, мгновенно переходит к делу… Но говорит толково, далеко пойдёт. Хотя магу не обязательно быть оратором…» Не хотелось ему пускать воинов-магов на свои земли: они вроде бы и добрые малые, свиней у крестьян не крадут и деревни не жгут, но после стычек на полях зачастую оставались не трупы, а огромные воронки, озёра или болота, которые доставляли массу неудобств. Да и вообще, не успел ещё забыться случай, когда во время одной из таких битв «совершенно случайно» треснула стена замка одного из баронов, и из щели полезли какие-то твари. Хорошо, что придворный маг чудом оказался на месте и смог ликвидировать последствия неправильно прочитанного заклинания, а ведь Альтер мог потерять одного мощного вассала в сопредельном мире. Но с другой стороны, вероятное присутствие войска Тьмы, причём Тьмы, не подчиняющейся Совету, тревожило его гораздо больше. Да и недавний отчёт о состоянии северных крепостей ещё сильнее вгонял в уныние…
- Ну что же я могу вам сказать… Не хочу ссориться с Лордами Хаоса, да и сам понимаю, что некроманты могут нанести непоправимый вред этим землям и расколоть Корону Альтера… Поэтому завтра вместе с вами я выеду в столицу, чтобы дать вам людей и подписать согласие от имени людских народов сопредельных миров.
Мария вспомнила столицу, великий Арден, и сердце её защемила боль. Защищая стены цитадели от прорвавшихся обезумевших легионов Серой Башни, объединённые войска понесли огромные потери, ценой которых получили победу… И среди них было два её любимых человека – дядя Энтвил, который был ей ближе, чем отец, и её жених – командир одного из эльфийских соединений – Лоронир, в подчинении которого находилась ещё и группа магов. Сам он был членом Совета, места, где они когда-то и познакомились…
Мария тряхнула головой, отгоняя грустные воспоминания. «Сердце Воина Хаоса должно быть непоколебимым, нельзя прошлому дать возможность изменить настоящее!» - сердито одёрнула она себя и посмотрела в глаза Дантору.
- Выступаем завтра на рассвете, вы согласны, владыка?
- Конечно, Наблюдательница. – Дантор покашлял в бороду. – Что-то мы с вами говорим не так, как будто вы приехали предложить помощь, а как будто привезли ультиматум. Давайте поужинаем, может расскажете мне, чем сейчас живут маги Хаоса, что слышно в Совете... порадуете старика?.. А то всё получаю через десятые руки, вечно с опозданием… Ведь местные колдуны умеют только огнём швыряться, и лечить разучились, и не знают ничего, что там у вас наверху творится.
- Ну что вы, владыка! Король такой державы, как ваша, всегда должен быть в курсе событий. Что касается колдунов… покажите мне их как-нибудь. А то неловко себя чувствовать будем: мы им дали в руки магию, а они её используют только как оружие. Нехорошо это.
Дантор усмехнулся, хотя в глубине души помрачнел, вспомнив о колдунах. И ведь действительно, вреда от них было гораздо больше, чем пользы, вечные разбирательства из разряда «у кого сильнее заморозка» и «у кого длиннее волшебная палочка» уже порядком поднадоели. Странно, когда-то ведь магов было поменьше, но у них был именно Дар, а не это… всё обращают в оружие, всё, а потом удивляются, чего Совет так жестоко обращается с теми, кто преступает закон…
- Забудем на этот вечер о проблемах нашего королевства. Пойдёмте, вы всё же устали с дороги, подкрепитесь и выспитесь как следует… путь недалёкий, но тяжёлый.
После ужина, который затянулся до поздней ночи, Марии показали её комнату на эту ночь. «Воистину царские покои!» - восхищалась она, оглядывая своё будуар. Воздушные занавески, зеркальные потолки, позолоченные люстры и подлокотники кресел… Короли Альтера всегда жили небедно, и ей было приятно понимать, что первый раз за несколько лет она сможет провести ночь не в аскетичном жилище ордена, а в одном из мощнейших замков сопредельных миров. Она присела на кровать и стала думать о том, что завтра увидит в столице. До неё доходили слухи, что в державе снова неспокойно: участились случаи появления банд, причём в них иногда были задействованы и слабые колдуны, стали появляться прорехи между мирами, которые не всегда успевали заделывать, и бывали случаи, когда смертельное дыхание Хаоса губило целые поселения… Неспокойно ей было на душе.
Во дворе замка завыла собака, но вой быстро сменился жалобным потявкиванием: наверное, кто-то из слуг бросил в неё камнем, чтоб не мешала спать. Мария подошла к окну. Громады башен чётко были видны на фоне неба, а стены озарялись огнями, которые как будто заменяли звёзды: на небе не было видно ни одной звезды, даже Леоне, красное ночное светило не лило свой призрачный свет на окрестности.
Собака уже залаяла, и ей начала вторить другая и третья. Мария буквально спиной почувствовала угрозу и пригнулась. И вовремя: в фигурное окно ворвался холодный ветер и перед ней выросла гигантская фигура всадника, сидевшего на какой-то твари, похожей на летучую мышь. Она в панике отпрянула от окна, но безрезультатно: огромное зеркало, стоявшее около выхода, треснуло, и из неё вышла точно такая же фигура. Она подняла руку, чтобы взорвать вокруг себя воздух… но опустила её, вспомнив, что в этой же башне спят две маленькие дочери короля. «Они не виноваты в наших войнах…» Неуловимым движением она выхватила клинок и стала в оборонную позицию. Но около другого окна тоже сгустилась тьма, и третий воин в чёрном перепрыгнул подоконник. Мария затравленно озиралась по сторонам. Она была великолепным бойцом, но одно уже присутствие этих странных существ нагоняло дикий страх, а использовать даже защитную магию она не могла… «Слишком ответственны мы перед обычными людьми» - мелькнуло у неё в голове в тот момент, когда она атаковала ближайшего всадника. Он заслонился мечом, но такой прыти от неё явно не ожидал, поэтому пошатнулся и потерял равновесие. В одиночном бою это значило бы перевес где-то в секунду, но здесь с двух сторон её брали в клещи двое умелых воинов. Буквально через несколько секунд, с трудом сдерживая их яростный натиск, она поняла, что не выстоит… И в этот момент Мария Мальквейн, Воительница Хаоса, не желающая своей защитой навредить людям, выбросила своё сознание из этой реальности, не жалея тела, но спасая хотя бы часть своей сущности, и её моментально охватила долгожданная тьма…

Глава 2.

Будильник звенел громко. Слишком громко и назойливо для Владиславы, которая хотела продолжать спать. Но это было уже невозможно – разбужена она был полностью и окончательно.
«Чёрт бы побрал эти выходные. Голова как с похмелья, хоть уже сколько лет , ещё с поры студенчества, не пью. Да и кошмары какие-то по ночам снятся. Пора, пора уже сходить к психиатру, пусть пропишет что-нибудь. А то так и крыша поедет скоро» - мысли в её голове как будто обрели свой голос и стучали медными колоколами в виски. Эти сны продолжались у неё уже вот несколько лет, но последнее время участились, и Владиславу это беспокоило всё больше и больше. На самом деле она была очень эмоционально чувствительным человеком: не раз ей приходилось буквально видеть, что ощущают люди при разговоре с ней; часто во снах к ней приходили решения, которые впоследствии оказывались единственными верными… Один из её друзей как-то завёл её к «колдунье» - бабушке, этакому «божьему одуванчику», которая была настолько пожилой, что она даже почти не ходила, хоть и сохраняла невероятную ясность ума. При виде Владиславы старушка вскочила со своего мягкого кресла-качалки как молодая и начала буквально буравить её своими колючими глазками, после чего рухнула в кресло и знаками показала, что просит их придти завтра. Но на следующий день у неё не получилось навестить старушку, и только через пару недель она узнала, что та увидела во Владиславе сильнейшего экстрасенса, и передавала через друга амулет – полупрозрачный бирюзовый камушек неправильной формы.
   Владислава дотронулась до камня – он, как всегда, казался холоднее льда, это прикосновение успокаивало её и затирало мысли обо сне, снимало ночной кошмар. Но всё равно что-то тревожило её, сидело занозой в душе. «Неспокойным будет день… попрошу Александра, чтоб вечером проводил с работы». Она была программистом в одной из крупных московских фирм, единственной девушкой в мужском коллективе, и только с её спокойным характером можно было выдержать всю эту, по её словам, «козлиную ферму». «Никогда не понимала, как можно одной рукой играть в «Героев меча и магии» со всем коллективом, другой держать бутылку пива, и при этом ещё умудряться писать какой-то код, не зля шефа». Хотя, ей частенько приходилось вылавливать ошибки в программах нерадивых коллег, и чаще всего – у Александра, совсем молодого системного администратора… который был совсем не похож на типичного представителя этой профессии. Крупный, накачанный, с фигурой тяжелоатлета, он часто застревал между системниками и стеной во время наладки, а потом, неосторожно развернувшись из этого положения, мог случайно свалить что-нибудь на пол, после чего, сопя и ругаясь, начинал чинить уже сломанное им самим же. Но человеком он был абсолютно безобидным и смешным. Особенно правился Владиславе один факт из его биографии: он когда-то учился играть на флейте, и это умение осталось с ним на всю жизнь. Когда-то она, проходя мимо неплотно закрытой двери серверной, услышала странные звуки, доносящиеся из-за двери. Подкравшись туда, она увидела, как Александр вдохновенно играет какую-то красивую протяжную мелодию, мечтательно глядя в огонь догорающего заката. И чем-то смутно знакомым показалась ей та мелодия, в ушах зазвучали незнакомые слова… и вскоре после того случая как раз и участился приход странных снов.
… Пока Владислава вспоминала ту мелодию, она успела собраться, попить чаю и почти уже выйти из квартиры. «Вот сколько не просила его повторить её для меня – не смог, говорил, что ноты пришли совсем неожиданно и так же неожиданно забылись, - надула она губы. Ну и ладно. Зато с ним сегодня будет не страшно возвращаться домой, а то уж сильно нехорошие предчувствия меня терзают». Уже в автобусе она почувствовала нарастающую волну злости окружающих её людей. «Снова пробка!» Владислава переехала в столицу не очень давно, и давящая атмосфера города действовала на неё угнетающе. Огромные массивные дома, бесконечные улицы, запруженные машинами… Город казался живым существом, которое думало, дышало, выделяло ядовитые вещества. Именно эмоциональный фон мегаполиса действовал на людей хуже всего, даже сильнее, чем «не совсем чистые» воздух и вода…а результаты – частые головные боли, недомогание и просто плохое настроение. В центре, на Красной площади она побывала только один раз, и с тех пор её туда было невозможно затащить, настолько сильно она чувствовала пролитые тут реки крови и созданные здесь указы и законы, веками державшие огромную страну в страхе.
Какой-то бомж пребольно наступил Владиславе на ногу, обдав её спиртуозным запахом и вырвав её из тягучей дрёмы: времени на сон ей катастрофически не хватало, и досыпать она доучилась даже стоя в транспорте. Но теперь она понимала, что поспать особо не получится. Предчувствие как-то притуплялось: повседневная жизнь выбивает из человека всю чувствительность души, оставляя лишь «расписание дня» и гонку – добежать, успеть, доехать, схватить!.. «Вот и тут, чёрт побери, некоторые совсем страх потеряли: ездят на своих джипах прямо по тротуару, сигналя и распугивая прохожих», - Владислава раздражённо смотрела в окно. «Небось в Кремль спешат, на приём. Ну-ну…» За размышлениями она и не заметила, как подъехала к нужной остановке. Выскочив из автобуса, она направилась к дверям своей «конторы».
Рабочий день в офисе ещё не начался. Официально. А на месте уже было несколько сотрудников, ожесточённо спорящих, «а какой интерфейс, KDE или Gnome, лучше работают под разными сборками Linux-а». Зато никто из них не замечал, что на одном из столов громоздится гора: совершенно невообразимый хаос старых флоппи-дисководов, обломков компакт-дисков, проводов и банок из-под пива… а довершала весь этот разгром почему-то пальма, воткнутая в вершину кучи.
   - Доброе утро, мальчики! – укоризненно протянула Владислава, подходя к куче. – Снова насвинячили. Как со своих компов – так пылинки сдуваете, а тут, значит, можно помойку устраивать? И да, что вы сделали с пальмой??
Головы спорящих резко повернулись в её сторону: это были Павел (зам. начальника отдела), Сергей (программист) и Александр.
- Ой, Влада, прости гас, грешных, не заметили тебя… Ты ж такая стройненькая, вон, наш супертонкий сервер, за которым ты прячешься, и то потолще тебя будет.
- Сомнительный комплимент…сравнивать девушку с сервером. Ладно. Так что с пальмой?
Все трое сразу покраснели.
   - Ну Влада, ну понимаешь… мы тут вчера вечером повздорили немного…
- Стоп, каким ещё вечером, - её дико смешил этот молящий тон Александра. – Вы же в пять часов вроде все уходили…
   - Мы ушли..ээ.. «подзаправиться» в бар. А потом вернулись, нам нужны были мощные компьютеры, чтоб разобраться с проблемой одной.
   - Вы б ещё спали в обнимку с системниками… А пальма-то чем провинилась?..
- Да что ты пристала к этой пальме? вот посудуду вы, женщины, спокойной бьёте, когда ругаетесь, и это нормально? а тут решалась не мелочь, а вопрос жизни и смерти! Что там какая-то пальма, ну стукнул я ей Сашу немного, и что? – обиженно пробасил Павел.
- Козлы вы, вот кто. Такое растение угробили. Ладно, я с вами ещё поговорю…
Так, в мирных и весёлых стычках, разбавлявших рутинную работу, и проходил день. Как и планировалось, Александр согласился её проводить: машина его стояла в ремонте, поэтому ехали в транспорте и, выйдя немного раньше, шли пешком. Он рассказывал ей всякие весёлые истории из своей жизни, и Владислава весело хохотавшая над ними, уже и позабыла причину их сегодняшнего совместного вечера.
   - И вот однажды, когда я ещё был только начинающим студентом, налаживал я сеть. Лезу, значит, по чердаку, и навстречу мне … ну бомж, в общем, такой истинный бомж. И спрашивает: «А что ты тут делаешь?» «Сеть тяну, компьютерную». А он и выдаёт мне: «Аа. Вижу-вижу. А сколько компьютеров? А сервера есть? а свичи от ZyXel? А модемы у вас – обычный DSL или оптоволокно?» И тут я понял, что меня ждёт в будущем…
Отсмеявшись, Владислава сказала:
- Ну а что, ты ж не бомж всё же сейчас. Квартира, работа хорошая…
И тут она почувствовала лёгкий укол в районе груди, там, где висел камушек-амулет. Причём боль не прошла, а становилась всё сильнее. Наверное, она очень сильно изменилась в лице, потому что Саша, только что весёлый и улыбчивый, тут же нахмурился и стал похож на какого-то злого медведя. Эта его гримаса всегда вызывала улыбку у Влады, но сейчас она буквально чувствовала, как что-то большое, тёмное и холодное накатывается на неё волнами страха.
…Ты… ты… тоже чувствуешь? – дрожащим голосом спросила она. Ответа не было. Александр внимательно смотрел в глубь абсолютно пустынной улицы, и тут Влада увидела, как по его рукам змейками пробегают искры. Ей стало по-настоящему жутко, и она перевела взгляд туда, куда смотрел и он. Лучше б она этого не делала… Ничего страшного, в общем-то не было, но с той стороны к ним двигались как будто текучие сгустки воздуха, излучавшие парализующее чувство ужаса.
- Влада… Беги…они за тобой пришли, - непослушным языком проговорил Александр, и в тот же момент выхватил прямо из воздуха огромный, под стать его росту клинок, отливавший синим огнём. Бесплотные сгустки тут же обрели форму, превратившись в фигуры в длинных чёрных плащах. Живые воплощения страха… не ужаса, который заставляет кричать в ночных кошмарах, а осознанного страха , боязни за свою собственную жизнь.
- Не преграждай нам дорогу, Азмир. Ей это не поможет – продребезжал голос из-под одного из капюшонов.
- Чёрный Легион? Что вы здесь забыли? Трое лучших ассасинов Совета магов против этой хрупкой девушки? Да не веря я! – меч в руках «системного администратора» описал широкую дугу.
- Это не просто девушка, и ТЫ это знаешь. Хочешь отправиться в Безвременье? – фраза черной фигуры окончилась треском, означавшим смех.
- Не твоё дело, кто она!! Уведи своих псов! Я не позволю осквернять этот мир ещё и вашими убийствами!
Из-под чёрных одеяний одновременно, как по команде, взметнулись руки с причудливыми жезлами
- Как…вы не посмеете… Это же…Нееееет!!!! – голос Александра пропала, когда он увидел, как молния из жезла, ударившая в его меч, превратило закалённый магией клинок в облако пыли, оставив в руке лишь рукоять. «Жезлы… ахиддры… смертоноснейшее оружие, доступное лишь высшим эшелонам Хаоса… у них?» - звенела назойливая мысль у него в голове, пока он, парализованный, смотрел на медленно приближающихся Легионеров. Он видел, что Владислава тоэе не могла двигаться: они подхватила её, как куклу, и готовы уже были исчезнуть… И тут, вероятно, по недосмотру, Саша (посланец Хаоса на Земле, в Универсуме – Азмир, человек) вновь смог двигаться. Не теряя времени, он моментально включил канал связи с той самой «бабушкой», которая увидела экстрасенса во Владиславе (Наместник Хаоса на Земле, в Универсуме – Альянаэву, эльф), чтобы передать ей «мысленную фотографию», главную улику против Совета – отряд Легионеров с ахиддрами наперевес, несущих девушку по улице. Один из них моментально развернулся.
- Ах ты, ещё и донёс? – с последним словом из жезла вырвалась молния и ударила в грудь Александра – Азмира. Последней его мыслью был обиженный крик меркнущей души: «За что?...»
Из одной московской квартиры тоже открылся канал связи. Но уже с Цитаделью Хаоса, оплотом высшей власти Универсума, выше которой были только боги, которые давно уже не вмешивались в жизнь своего создания.
- Легион захватил девушку. Убит один из посланников Хаоса на Земле. Прошу срочно принять меры…

Старая-старая мысль...

Wed, 12 Nov 2008 20:43:25 GMT

"Он смотрел в окно, на безлунное небо, щедро усыпанное звёздами и думал. Думал о том, что этот день прошёл для него зря, он не смог выиграть партию у смерти и отобрать у неё ещё одного человека...
- Ты снова грустишь. Ты - искусный врачеватель, но даже мудрейшие ошибаются... Будет новый день и новые люди, которых ты сможешь отобрать у костлявой!
- Да, новый день будет, и будут новые удачи. Но это в будущем. А сегодняшнюю игру я не выиграю НИКОГДА..."

Человек может всё

Sun, 12 Oct 2008 20:06:54 GMT

Мне задали странный вопрос: знаю ли я, как устроен этот мир... Мой однозначный ответ: если бы я знал, как он устроен, я б давно создал свой, в чём-то похожий, в чём-то отличный от этого, и ушёл бы туда. Естественно, не один.

"Под сетью сумрачных дорог
Поднялись в земли королей
Два светлых западных крыла
На этом берегу морей

....

Кто поглядит под пепел лет,
Мой путь далёк на сотни лиг,
Но сердце остаётся здесь,
На этом берегу земли"

Что-то

Sat, 04 Oct 2008 20:09:17 GMT

Уважаемые, начинаю писать некую повесть. Знаю, чем закончится, знаю сюжет, знаю основные мысли, но со временем напряг ))) поэтому буду писать медленно. По первой главе не судите, это будет не "военное фэнтэзи", а что-то другое, пока ещё точно в голове не оформилось. Прошу ногами не пинать )) я человек неопытный в этом деле.
Первая глава - "классическое фэнтэзи". Дальше буду развивать.

Подъёмный мост огромного замка опускался медленно, как бы нехотя, звеня и гремя цепями, как привидение. От приземистых башен веяло затхлым духом смутных времён, той эпохи, когда многочисленные графы и бароны оставляли огромные войска под стенами крепостей своих противников, ухудшая и без того нестабильное положение здешних земель. Да и стояли эти твердыни на костях простых людей, потом и кровью плативших за мощь каменных стен, надёжно охранявших дворянские и королевские династии.

…Мост наконец ударился о противоположный конец рва, оторвав Катрину от размышлений. Уже вечерело, и стражники, тихо переругиваясь, зажигали факелы, озарявшие въезд дрожащим неверным светом. Катрина тронула поводья, и трое всадников послушно поехали вслед за ней. Тишину замкового двора разорвал звонкий цокот копыт. Двери, нет, скорее ворота, ведущие в зал, тоже отворялись, и за ними угадывалось большое помещение. Катрина спешилась у этих ворот, кивком остановила сопровождавших её людей, бросила поводья подбежавшему конюху и, царственно подняв голову, направилась к человеку, сидевшему на троне в глубине зала. Идя, она бросала взгляды на потемневшие от времени скульптуры, стоявшие в углублениях в стенах. Великие правители далёких и недавних времён… тени прошлого, не имеющие плоти и грозно взирающие на каждого, кто посмел потревожить покой тронного зала резиденции королей Альтера.
- Приветствую тебя, Катрина Мальквейн! – звучный голос владыки, казалось, заставил пыль веков посыпаться со статуй. – Рад тебя видеть в моём скромном оплоте, будь как у себя дома. Да хранит тебя Хаос!
- Силы твоим сыновьям, красоты – дочерям и прочности твоему трону! – в тон Дартону ответила Катрина. Ему не понравилось, что она поставила детей перед его собственным могуществом, но он не решился на упрёк – лучше не сердить этих магов, а то кто их там разберёт…
- По словам моего отца, возглавляющего наш орден, войска некромантов пересекли границу миров и осели как раз где-то на севере, в лесах Альтера. Мне было поручено выяснить, так ли это, и, если наши догадки подтвердятся, ввести войска Паладинов на ваши земли.

Дартон задумался. «Да, молода дочь Риделла, мгновенно переходит к делу… Но говорит толково, далеко пойдёт. Хотя магу не обязательно быть оратором…» Не хотелось ему пускать воинов-магов на свои земли: они вроде бы и добрые малые, свиней у крестьян не крадут и деревни не жгут, но после стычек на полях зачастую оставались не трупы, а огромные воронки, озёра или болота, которые доставляли массу неудобств. Да и вообще, не успел ещё забыться случай, когда во время одной из таких битв «совершенно случайно» треснула стена замка одного из баронов, и из щели полезли какие-то твари. Хорошо, что придворный маг чудом оказался на месте и смог ликвидировать последствия неправильно прочитанного заклинания, а ведь Альтер мог потерять одного мощного вассала в сопредельном мире. Но с другой стороны, вероятное присутствие войска Тьмы, причём Тьмы, не подчиняющейся Совету, тревожило его гораздо больше. Да и недавний отчёт о состоянии северных крепостей ещё сильнее вгонял в уныние…

- Ну что же я могу вам сказать… Не хочу ссориться с Лордами Хаоса, да и сам понимаю, что некроманты могут нанести непоправимый вред этим землям и расколоть Корону Альтера… Поэтому завтра вместе с вами я выеду в столицу, чтобы дать вам людей и подписать согласие от имени людских народов сопредельных миров.

Катрина вспомнила столицу, великий Арден, и сердце её защемила боль. Защищая стены цитадели от прорвавшихся обезумевших легионов Серой Башни, объединённые войска понесли огромные потери, ценой которых получили победу… И среди них было два её любимых человека – дядя Энтвил, который был ей ближе, чем отец, и её жених – командир одного из эльфийских соединений – Лоронир, в подчинении которого находилась ещё и группа магов. Сам он был членом Совета, места, где они когда-то и познакомились…
Катрина тряхнула головой, отгоняя грустные воспоминания. «Сердце Воина Хаоса должно быть непоколебимым, нельзя прошлому дать возможность изменить настоящее!» - сердито одёрнула она себя и посмотрела в глаза Дантору.
- Выступаем завтра на рассвете, вы согласны, владыка?
- Конечно, Наблюдательница. – Дантор покашлял в бороду. – Что-то мы с вами говорим не так, как будто вы приехали предложить помощь, а как будто привезли ультиматум. Давайте поужинаем, может расскажете мне, чем сейчас живут маги Хаоса, что слышно в Совете... порадуете старика?.. А то всё получаю через десятые руки, вечно с опозданием… Ведь местные колдуны умеют только огнём швыряться, и лечить разучились, и не знают ничего, что там у вас наверху творится.
- Ну что вы, владыка! Король такой державы, как ваша, всегда должен быть в курсе событий. Что касается колдунов… покажите мне их как-нибудь. А то неловко себя чувствовать будем: мы им дали в руки магию, а они её используют только как оружие. Нехорошо это.
Дантор усмехнулся, хотя в глубине души помрачнел, вспомнив о колдунах. И ведь действительно, вреда от них было гораздо больше, чем пользы, вечные разбирательства из разряда «у кого сильнее заморозка» и «у кого длиннее волшебная палочка» уже порядком поднадоели. Странно, когда-то ведь магов было поменьше, но у них был именно Дар, а не это… всё обращают в оружие, всё, а потом удивляются, чего Совет так жестоко обращается с теми, кто преступает закон…
- Забудем на этот вечер о проблемах нашего королевства. Пойдёмте, вы всё же устали с дороги, подкрепитесь и выспитесь как следует… путь недалёкий, но тяжёлый.

После ужина, который затянулся до поздней ночи, Катрине показали её комнату на эту ночь. «Воистину царские покои!» - восхищалась она, оглядывая свой будуар. Воздушные занавески, зеркальные потолки, позолоченные люстры и подлокотники кресел… Короли Альтера всегда жили небедно, и ей было приятно понимать, что первый раз за несколько лет она сможет провести ночь не в аскетичном жилище ордена, а в одном из мощнейших замков сопредельных миров. Она присела на кровать и стала думать о том, что завтра увидит в столице. До неё доходили слухи, что в державе снова неспокойно: участились случаи появления банд, причём в них иногда были задействованы и слабые колдуны, стали появляться прорехи между мирами, которые не всегда успевали заделывать, и бывали случаи, когда смертельное дыхание Хаоса губило целые поселения… Неспокойно ей было на душе.

Во дворе замка завыла собака, но вой быстро сменился жалобным потявкиванием: наверное, кто-то из слуг бросил в неё камнем, чтоб не мешала спать. Катрина подошла к окну. Громады башен чётко были видны на фоне неба, а стены озарялись огнями, которые как будто заменяли звёзды: на небе не было видно ни одной звезды, даже Леоне, красное ночное светило не лило свой призрачный свет на окрестности.

Собака уже залаяла, и ей начала вторить другая и третья. Катрина буквально спиной почувствовала угрозу и пригнулась. И вовремя: в фигурное окно ворвался холодный ветер и перед ней выросла гигантская фигура всадника, сидевшего на какой-то твари, похожей на летучую мышь. Она в панике отпрянула от окна, но безрезультатно: огромное зеркало, стоявшее около выхода, треснуло, и из неё вышла точно такая же фигура. Она подняла руку, чтобы взорвать вокруг себя воздух заклинанием… но опустила её, вспомнив, что в этой же башне спят две маленькие дочери короля. «Они не виноваты в наших войнах…» Неуловимым движением она выхватила клинок и стала в оборонную позицию. Но около другого окна тоже сгустилась тьма, и третий воин в чёрном перепрыгнул подоконник. Катрина затравленно озиралась по сторонам. Она была великолепным бойцом, но одно уже присутствие этих странных существ нагоняло дикий страх, а использовать даже защитную магию она не могла… «Слишком ответственны мы перед обычными людьми» - мелькнуло у неё в голове в тот момент, когда она атаковала ближайшего всадника. Он заслонился мечом, но такой прыти от неё явно не ожидал, поэтому пошатнулся и потерял равновесие. В одиночном бою это значило бы перевес где-то в секунду, но здесь с двух сторон её брали в клещи двое умелых воинов. Буквально через несколько секунд, с трудом сдерживая их яростный натиск, она поняла, что не выстоит… И в этот момент Катрина Мальквейн, Воительница Хаоса, не желающая своей защитой навредить людям, выбросила своё сознание из этой реальности, не жалея тела, но спасая хотя бы часть своей сущности, и её моментально охватила спасительная тьма, а в ушах всё звенели и звенели сшибающиеся клинки…

Безразличие эльфов.

Sun, 21 Sep 2008 07:43:25 GMT

И снова шум кулера успокаивает и гипнотизирует, отдалённо напоминая шум дождя. Руки лежат на клавиатуре… они печатают уже по инерции, а мозг начинает жить отдельной от тела жизнью. Под потолком комнаты - как будто туман. Шуми, мой комп, шуми…

Повседневность угнетает. Казалось бы, какая может быть повседневность в режиме абсолютно новой жизни? Трудно поверить - но она есть. Ещё какая повседневность. Она обволакивает разум серой, вязкой паутиной, и по вечерам не хочется что-то делать, куда-то идти, узнавать созданное кем-то или создавать самому. Как будто из мозга вытянули какой-то стержень - вертикальный. Горизонтальный остался: потребность в той же учёбе как средства для достижения своей перспективы, какая-то выработанная для широкого общества маска… А вертикальный - стремление к чему-то новому - исчез. Как будто и не было его никогда.

Только сейчас начинаешь понимать: как же это всё было одурманивающе - иметь близкую цель, в погоне за ней забывать практически про всё, полностью себя отдавать какому-то делу… и не видеть, что происходит вокруг, не замечать, что делается внутри себя. Да и о чём могла идти речь, когда от усталости не то что на малейший самоанализ - на обычное расслабление времени не было. Пару месяцев полного ничегонеделания, причём абсолютно пустого - и сейчас начинаешь ощущать эту пустоту внутри себя. Насчёт пустоты… вспоминается один рассказ, не суть важно чей и для чего был написан, назывался он "Вещь в себе". Там говорится о будущем и о том, что люди научились выращивать в себе драгоценные камни так же, как устрицы зарождают и хранят в себе жемчужины. Только идти на это считалось постыдным, хоть и можно было получить просто огромные деньги. И возникает отчётливое ощущение: пошёл на огромные потери, был фактически потерян для общества, вырастил что-то… вытащил эту ракушку с камушком… а пустота внутри так и не заросла. Да и зарастёт ли когда-нибудь?

Шуми, мой комп, шуми…

Слишком много времени отдаю этой железной коробке. С одной стороны, логично: ведь это - моя будущая профессия. С другой - бОльшую часть времени я всё же за ним занимаюсь не работой, что логично пока что ещё. Чем занимаюсь? Трудно поверить, но не играю в игры, почти не слушаю музыку, фильмы забыл, когда смотрел… Почти не переписываюсь, выдумываю статусы, чтоб никто не стучался… Что делаю? Самому непонятно. Смотрю в мерцающий экран с какой-то иррациональной надеждой, что вот, вот сейчас произойдёт ЧТО-ТО… вот только что? Хотя и это чувство постепенно угасает. Одно время считал, что становлюсь зависимым от Сети и этого успокаивающего шума, но сейчас ясно, что в общем-то, без разницы, как убивать время - за компом или просто глядя в потолок.

Да, "убивать время". Помнится ещё детская книга "Алиса в стране чудес". Там была хорошая фраза: "Убить Время! Разве такое ему может понравиться! Если б ты с ним не ссорилась, могла бы просить у него все, что хочешь!" И конечно… это затягивает. Чем больше его "убиваешь", тем больше хочется это делать. Мозг вроде бы и занят работой, но какой-то общей мысли, общего дела нету. Приходится опять что-то придумывать, фальшивить, опять придумывать, и снова, и снова…
Так. Где мой кофе? Воооот он. Надо прояснить муть в голове. Хотя… а зачем?

Хм… сейчас понимаю, что я кое-что в себе я взял от характера эльфов. Причём не самое лучшее. Ведь что во все времена создания таких мифов отличало эльфов от людей? Долголетие (это уже как получится), очень высокая духовность (которая, иногда, всё же не мешала делать всякие гадости) и практически полное внутреннее безразличие ко всему, что происходит вокруг. У меня есть только третье. Быть вечно холодным - наверное, это ужасно скучно, поэтому не хотел бы быть эльфом. Но и так остыть, пусть даже не на несколько сотен лет - это тоже скучно. Чувствовать себя в силах сделать что-то большее, чем имеешь, создать что-то новое… но не иметь желания этого делать - это, пожалуй, одна из страшнейших болезней. Тот же Гобсек Бальзака - он говорил, что за свои деньги может купить всё, но не хочет. И мы понимаем, что это - больной человек. Без разницы, имеются в виду деньги или какие-то другие возможности - всё едино.

Кто-то почитает, скажет - "депрессия". Ни в коем случае. Депрессия - это когда на человека давят какие-то проблемы, он не может с ними справиться, и из-за этого у него пропадает желание бороться - он сидит в своём уголке и, скажем так, грустит. Я не считаю, что на данном этапе есть какие-то серьёзные проблемы, то есть справляться с ними и грустить из-за собственной слабости мне просто не нужно. Но… даже написать вот эту запись заставлял себя очень долго. Ведь, как вы думаете, что страшнее - хотеть что-то сделать и не мочь, или мочь, но не хотеть?..

Ул. Козлова, 17

Mon, 04 Aug 2008 10:05:56 GMT

За окном жара. Жара, жара, всё плавится и плывёт раскалённой лавой. А по улице иногда пробегают люди, спешат куда-то. Знакомая картина...
Есть, есть ещё в нашем славном Минске места, где можно немного от всего этого отдохнуть, правда, в несколько ином стиле, чем в парке или в лесу. Пару дней назад снова навестил такое место. Многие не понимают: как можно лазить по каким-то разваленным зданиям? Ах, это же скучно, там ничего нету, кроме битого бетона и стекла, ах, там же всегда одни сплошные пьяные компании... На это всегда отвечаю: "Не любо - не ходи". Практически во всём в этом мире можено видеть что-то красивое, надо только захотеть.
Если вы всё же нажали на эту ссылку, значит, вероятнее всего, вы не относитесь к категории людей, описанной выше. Так вот, по этому адресу находится один старый заброшенный дом культуры, который лет десять назад начали сносить, и, как это водится в нашем государстве, даже на снос средств не хватило. Всё внутри облупили, да так и оставили стоять "бельмом" на глазу города.

Естественно, "свято место пусто не бывает", и там уже вот несколько лет собираются разные компании. Большинство, естественно - "молодые" любители выпить-покурить (как ни странно, но сейчас их почти не осталось. Слишком уж там специфическое место), но некоторые приходят туда просто увидеть "альтернативный город". Действительно, нам, детям каменных джунглей нынче в диковинку видеть разрушенные изнутри массивы. Когда я там побывал первый раз, я лично был очень впечатлён картиной, открывающейся сразу после входа: большой разрушенный концертный зал, в котором нет ни одного сидения, засыпанная строительным крошевом сцена... и почти все сохранившиеся металлические крепления для прожекторов под потолком. Немного жутковатое "по первому разу" зрелище, этакий постапокалипсис. Наверное, именно из-за этой давящей атмосферы компании, про которые я писал выше, не очень-то жалуют именно это место, предпочитая соседние поъезды . Ну и хорошо, нам же лучше :) . А вот на верхних этажах, в небольших комнатах, кроме традиционных для таких зданий росписей в стиле "...название любимого рэпера" или очередного мата, можно встретить ещё и замечательные стихи и рисунки. Пару лет назад это здание стали обживать готы, поэтому ясно, какого рода будут надписи... и меня тоже это впечатлило. Вот пару рисунков:

Второй, с драконом, мне особенно понравился. Правда, есть одна очень неприятная вещь. Ну почему поверх таких вещей каждое, извините, быдло, добравшись до чего-нибудь рисующего, считает необходимым написать что-нибудь типа "слова из трёх букв" ? Места - несколько сотен квадратных метров, пишите! Нет, обязательно надо испортить. Верхнюю картинку пришлось долго фотошопить. М-да. Как сказал один мой знакомый, когда я ему это рассказал: "Ну, если они напишут где-нибудь на чистой стене - их же не заметят, таких надписей везде хватает. А вот такой рисунок обязательно увидят! И естественно, вместе с написанным на нём ... . " Геростраты, блин.
Ладно, не буду о грустном. Ещё раз скажу: есть у нас в городе места, которые разительно отличаются от всего виденного. И они стоят того, чтобы их посетить. Вот только дом культуры этот закрывают на реставрацию. Естественно, такое уродство почти что в центре города всем мешает. Но если бы можно было пару участков стен отколоть, не повредив нарисованное и написанное на них...эх...

В начале...Бог создал бит и байт :)

Thu, 31 Jul 2008 14:50:15 GMT

Итак. По совету своего уважаемого одноклассника (уже бывшего) решил всё-таки взяться за создание своего ЖЖ, как раз всякие там ЦТ позади, зачисление (уже) там же. А передо мной - целый месяц ничегонеделания...
Вот какая странная вещь. Вроде бы уже сколько лет вдалбливали в голову нам "вот, поступление в вуз, ай-ай-ай, как всё страшно, учитесь день и ночь, ничего не запускайте, поступите, поступите, поступите!!!" Думаю, некоторым знакомо то состояние, когда вся эта набившая оскомину болтовня уже и во сны приходит (вот ведь, шизофрения прямо :) ). А теперь, когда всё уже позади, как-то и эмоций особых нет. Перед тестами: "всё пройду, буду самым счастливым человеком!" Всё прошёл - "Ну и чё?"... Просто выполнил то что от меня требовалось - ни больше ни меньше. Ну и хорошо, что в итоге всё хорошо закончилось. Зато сейчас мозг вообще не хочет ничего нового, а хочет только тупо сидеть за компом или гулять (хочется, но не можется). М-да. Даже чем-то творческим заниматься лениво. Вот поэтому и не люблю лето. Куча времени, отдыхаешь и понимаешь: ничего приятного или, в крайнем случае, полезного ты не делаешь. Даже самоанализ уже как-то "не прёт". Что удивительного: событий нет, размышлять не над чем. Может, кто-нибудь скажет, какой есть выход на этот месяц для мозга?
ЗЫ: работу не предлагать )) я и так никакой ))